Участник:Сомалиец/Paris

Материал из Lurkmore

Эта статья находится на доработке. Эта статья всё ещё не взлетела и не соответствует нынешним реалиям /lm/. Но добрый Сомалиец приютил её в своём личном пространстве, и теперь она может тихо гнить неспешно дописываться здесь вечно. Модераторам: выпустить Дата последней правки страницы: 24.12.2014

Париж (фр. Paris (читается [pari:]), араб. پاریس, лат. Lutetia (Лютеция)) — столица Франции. Город Мира, оказаться здесь — предел мечтаний всех ТП. Но эта статья не о городе, а о нас: мы растём с книжками Дюма, фильмами Годара и музыкой Азнавура, а приезжаем в задристанный европейский город с неграми-арабами и прочими побочными продуктами жизнедеятельности матушки-Природы. В общем, рассказ о том, что ждёт Москву мать лет через пять, если люди не возьмутся за ум и не начнут отстреливать равшанов, кемеровчан и прочее понаехавшее быдло.

Истуар

Короче, дело было так: жило-было кельтское племя кваризиев. Никому не мешали, жрали, пили, курили дудку. Их основное поселение было расположено в районе нанешнего Нантера (северо-западная часть Парижской аггломерации). На их беду рядом проезжал Цезарь, в то время ещё молодой, горячий, никому не известный проконсул. Нагнул он кваризиев. Точно на том месте, где сейчас находится Тур Эфель, точнее, на Марсовом поле. Эвон! Да, кстати, кельтский для римского уха как китайский для московских ассенизаторов, поэтому кваризиев частенько между собой называли паризиями. Паризии быстро согласились с ролью доминируемых и в угоду победителям снесли свои святилища на островках неподалёку от Марсового поля и понастроили храмов и борделей в честь Юпитера. Гай Юлий прослезился, записал в свою чёрную книгу личностного роста «24 июня. Лютеция, болотный город, где живут паризии», заел всё дело соловьиными язычками и поскакал дальше, воевать англичанку.

Старые обиды быстро забылись и галлы вернулись к своим прежним занятиям: дудка, дача, рыбалка. Рыбачили у себя дома, на островках, жрать сеяли на правом берегу реки. Ну, а римляне начали скромно понаезжать. Понастроили себе терм, амфитеатров там, окружили всё дело крепостной стеной, да всё на самом видном месте, на горе левого берега.

Город ожил: бордели, кафе-бары, презентации альбомов Богдана Титомира — чад кутежа, девки, ёбля, пиздец, в общем! Однако и на старуху бывает проруха. Короче, в ту пору у епископа Рима проходил стажировку некто Денис. Молодой, студент, бля, энергии невпроворот: и тут ему церквей надо понастроить, и там срочно всю деревню в христианство обратить. Заебал он, короче. Епископ и послал его куда подальше, в Лютецию. Денис, однако, оказался на редкость неуёмным типом и в Лютеции обращал всех на право и на лево в едино правильную веру. Бессмыслленно говорить, что здесь он достал всех окончательно. Отрубили ему нахуй голову. Дело было на Монмартре, в День десантников, поэтому Денис не стал мешкать, взял свою голову, помыл её в ближайшем фонтане, там же поссал, и потом ещё протопал с десяток километров, пока не дошёл до какого-то хутора на севере, где и сдох окончательно. Благодарные французы быстро возвели храм над могилой теперь уже св. Дениса и вернулись к своим прежним развлечениям: потреблядству, просмотру порнухи и ёбле коз наживую.

Однако же боженька такое простить не мог, поэтому наслал на город в качестве отместки орды германцев. МЯСОКРОВЬКИШКИ, те резко-быстро набижали, сровняли с землёй римский левый берег и помчались дальше. Галлы-нищеброды, жившие на острове, урок поняли и настрогали флотилию бронебойных лодок, циркулировавших по реке. На их счастье, племянник императора Констанция Юлиан отымел всех германцев в битве под будущим Страсбургом, отстроил заново Лютецию-Париж, отгрохал себе дворец на острове. Легионеры его провозгласили императором, у того эйфория, подписывает декрет о веротерпимости и отправляется воевать с Ираном. Там и помер. Ну, а христиане долго не мешкали и взяли инициативу в свои руки — Париж начал становиться центром христианской цивилизации.

Однако беда не приходит одна: к стенам Парижа подступает Атилла. Студентка местного экономического факультета, Женевьева, совсем ебанувшаяся от безделья и религиозности, провозглашает, что только пост и радио «Радонеж» заставят врага повернуть вспять. Атилле действительно навешали пиздюлей под Труа и он вернулся к истокам. К этому моменту Равенну занял Одоакр, всем стало насрать на Галлию, поэтому франки окончательно разнуздались и решили не мелочиться, а построить сразу целую крепость — ловер — на правом берегу. Их шеф Хильдерик, сын Мерова, добил остатки римлян под Суассоном, а его сынуля Кловис поимел бургундов. Поселился в дворце Юлиана, принял христианство, позвал Тиесто и шлюх и все снова принялись бухать и веселиться.

Кловис помер и поделил Галлию на четыре части между своим сыновьями. Те постоянно срались между собой и это так заебало жермена, епископа Парижа, что он отправил их воевать с вестготами. Война получилась удачной и один из сыновей, Хильдерик, вернулся в Париж с кучей всякой святой поебени из Сарагоссы. По этому случаю Жермен решил построить собор св. Степана, возведя его на месте старого римского святилища на острове. Собор служил исключительно эстетическим целям, мессы, отпевания и крещение осуществляли только в пристройках: крестильня Жан-Батист, молельня Нотр-Дам и так далее.

После смерти Дагоберта, основавшего аббатство Сен-Жермэн, Меровинги начали лениться. Настала эпоха мажордомов, эффективных менеджеров, один из которых, Пепин Короткий, будучи фактическим правителем страны, отправил последнего из Меровингов в монастырь. Ну, а чтобы никто не смел его подъебнуть, Пепин был коронован самим папой. Сын Пепина Шарлемань захватил полмира и перенёс столицу в Аахен, забив хуй на унылую провинциальную парижскую жизнь.

Дети и внуки Шарлеманя оказались шалопаями и быстро просрали полимеры: огромная империя распалась на три части, условно на Францию, Германию и Италию. Гопники из приграничных районов империи, а именно викинги, распоясались вконец и начали набигать на Францию. Её короли оказались лошарами: вместо того, чтобы дать пиздюлей норманнам, Шарль Плешивый, равно как и Шарль Жирный, предпочитали скромно выворачивать карманы и платить дань. Когдав нечем было платить, им давали мелких подзатыльников: сжигали дотла Париж, убивали сотню-другую монахов и уплывали, обещая вернуться и выебать в жопу, если не соберут бабло. Парижан такой расклад достал, поэтому они забили на королей, построили две плотины, Малый мост и Мост Менял, возвели две башни — шатле — и ебашили оттуда викингов, не давая тем просраться. Обороной руководил граф Эд, которого по справедливости назначили королём Франции, отправив Шарля Жирного в монастырь.

Эд помер и к власти снова пришли законные наследники Шарлеманя. Лотар правил Францией, а Отон — Германией. По старой доброй франкской традиции, они постоянно срались между собой. Как-то Отон решил набижать на Париж, но получил живительных пиздюлей от военов, которыми руководил Гуго Капет. Лотар отсиживался в своём замке, поэтому все воинские почести заслуженно достались Капету. Король вскоре помер, его сын тоже неудачно покатался на лошади. Гуго подсуетился, подкупил духовенство и священники признали Капета и всё его потомство единственно верной богоизбранной династией.

Его сын Робер был забавным типом: поженился на Берте, бургундке, которая случайно оказалась его дальней родственницей. Папа его, соответственно, отлучил от церкви. Брак признали недействительным, что, однако, не помешало Берте остаться во дворце. Робер же был вынужден вести двойную жизнь: по ночам веселился со своей возлюбленной, а днём замаливал грехи согласно указаниям папы. Пел псалмы, раздавал милостыню, спал в обнимку с бомжами, мыл ноги прокажённым. В перерывах строил монастыри и церкви, например, Консьержери.

Однако Робер не был единственной занозой в заднице у Церкви. Больше всего Рим беспокоили откаты и распилы, которыми баловались его подчинённые. В связи с этим папа Лев подписал эдикт о запрете священников на ёблю и на наследование имущества, что автоматически подчиняло все монастырские земли и аббатства Риму. Король Франции от такого расклада охуел и решил оставить свою церковь с блэкджеком и шлюхами. Дабы местные попы не падали в обморок от возможного отлучения, он им отгрохал здоровущее аббатство Сен-Мартан, которое заняло весь правый берег.

Один из правнуков Робера, Филипп-Огюст, постоянно срался со своим соседом, Ричардом Львиное Сердце, из-за территориальных споров. Последний, однако, укатил в Палестину, и Филипп, зная о хроническом долбоебизме брата Ричарда Ваньки, воспользовался ситуацией и окружил город стеной. Старую франкскую крепость — ловер — он укрепил донжонами. Построил первый в городе ТЦ Ле Аль, чтобы было что жрать во время осады. Проституток, чтобы не мешали, выселил за пределы стены, в северной части города. Ну, а чтобы проспонсировать всё это мероприятие, он пересажал всех ЕРЖ в тюрячку и обещал их выпустить только после того, как они перечислят в казну половину своего имущества. Бабла, конечно, не хватило, поэтому он аннулировал все задолженности по потребительским кредитам, которые простой люд брал у тех же ЕРЖ. Народ жест понял и отдал в казну по 5 процентов от каждого займа. Перед тем, как сдохнуть, Филип-Огюст основал Национальный архив, ибо постоянно проёбывал все свои квитанции и счета на полях сражений. Ну, и, конечно, Университет.

Общечеловеческие ценности вечны, поэтому сказать, что студенты того времени отличались от нас — брехня. Бухло, драки, ёбля, причём публичные дома часто располагались на первых этажах общаг того времени. Бланш Кастильская, регентша, конечно, охуевала от таких дел, грозилась даже всех отлучить от церкви, однако всем было насрать. Более того, студентота грозилась покинуть Париж и лишить его особого статуса, в связи с чем Университету дали статус неприкосновенного и независимого от Папы. Дабы подчеркнуть этот акт, ректорат переместился из маленькой церквушки в частный пансионат, основанный Сорбоном.

Сын регентши Луи был набожен донельзя. В очередной день рождения ему подарили губку христову и терновый венец. Можно сказать, это было круче, чем насосанный розовый «Мини» для гламурной кисо. Ну, для таких дел он отгрохал Святую капеллу, разложил свои бирюльки по золочённым ящикам и укатил в Палестину. В Палестине тепло, бабы, море, бухло в барах, Луи забил хуй на Францию. Парижские студенты, как всегда, кидают барменов, пиздят понаехавших, срутся с бабками в метро — короче, беспредел в городе. Святой Луи решает положить конец беспорядкам и учреждает выборные должности мэра и главы ГУВД.

Внук Луи Филипп Красивый стремился к тотальному контролю за своей страной. Ему в этом мешали две вещи. С первой он разобрался довольно быстро: за небольшой откат кардиналы выбрали нужного Филиппу папу, которого тот посадил в Авиньоне для пущего контроля. Вторая заноза в жопе, а именно тамплиеры, доставили ему гораздо больше хлопот. Директора ордена сожгли на костре рядом с дворцом Ситэ, а тот в отместку решил всех проклять. Папа сдох на следующий день, а сам король подавился мацой с икрой на очередном фуршете. Из прямых Капетингов никого не осталось, поэтому их родственнички-Плантагенеты начали предъявлять свои законные права на престол Франции.

И тут всё заверте!.. Валуа считают себя более подходящими для французского трона, поэтому все дружно начинают Столетнюю войну. Французы проёбывают все сражения. Король Жан Добрый попадает в плен и отдаёт англичанам пол-Франции. Ну как тут не охуеть! Власть в Париже переходит её мэру Степану Марселю, который быстро строит на правом берегу Отель де виль, учреждает Госдуму, в которой имеют право высказываться даже нищеброды. Удовольствие, однако, долго не тянется: Степана сажают на заточку, Госдуму гонят ссаными тряпками.

Шарль Пятый травмирован всеми этими волнениями, поэтому решает переехать из Ситэ и строит Венсенский замок. Его сын, Шарль Полоумный, страдает шизофренией, ссытся, срётся прямо в постель. Государством управляет Луи Орлеанский, который поёбывает жену короля Изабо Баварскую, а в качестве благодарности навешивает повсюду пиздюлей англичанам. Всё довольно неплохо, но в этот момент просыпаются старые обиды: герцог Бургундии Иван Бесстрашный хочет независимости и объединяется с англичанами. Луи Орлеанского замочили в сортире, его сват граф Арманьяк начинает войну против бургундцев. Бургундцев спонсирует Англия, они побеждают, королю Франции теперь принадлежит только Берри. К счастью, король Англии Генрих V помирает от поноса и французы быстренько отвоёвывают себе всю Францию и даже немножко больше. Герцога Бургундского, соответственно, сажают на кукан.

Французы, конечно, немного перестарались с расширением границ страны. Король Франсуа Первый получил пиздюлей от итальянцев и вернулся в Париж. Пиздюли, однако, оказались живительными — король привёз с собой да Винчи, его сраную кошку, «Джоконду» и идеи Ренессанса. Крепость-ловер превратилась в дворец-Лувр. Однако в стране не всё гладко: начинается Реформация. Протестанты, бабы и таджики начинают требовать равных для себя прав. Это всех заёбывает, поэтому их периодически жарят на кострах, а внук Франсуа, Шарль Девятый, даже устраивает Варфоломеевскую ночь.

Анри III, католик, помирает, не оставив после себя наследника, поэтому призывает на престол Анри IV Наварского, протестанта. Всё это сопровождается срачем: герцоги Гизы и Святая католическая лига против еретика у руля власти. Гизам, конечно, дали пизды, Анри IV принял католичество, произнёс сакраментальную фразу о том, что Париж стоит одной мессы, и становится королём. Как всегда, понаприглашали шлюх, устроили банкет, между делом сняли фильм с Даниэлем Отёем. Король успел подписать Нантский эдикт о веротерпимости, пока его не прирезал Равальяк.

Ну, а потом всё как полагается: «Три мушкетёра», Ришелье добивает последних протестантов и строит Палэ-Руайяль, где и живёт припеваючи, контролируя Луи XIII, укоренившегося в Лувре. Для ведения успешных войн Ришелье потрошит аристократию. Излишки бабла идут на облагораживание набережных Сены, которые облачают в камень. К сожалению, король и Ришелье помирают практически одновременно, аристократия забывает, кто её ебёт, и организует Фронду: сокращение полномочий короля, отказ платить налоги и участвовать в войнах. Молодой ещё Луи XIV травмирован выходками парижских дворян, поэтому он решает построить себе Версаль, подальше от города. Ну, а чтобы обезопасить себя от баррикад Фронды и прочих «Маршей несогласных», он расширяет центральные улицы города, создавая первые бульвары.

Жэографи

Париж делится на двадцать округов. Это никому ненужная информация, запомните одно — Юг, Центр и Запад — место для жизни изнеженных барышень, а Север и Восток — оплот чотких пацанчиков. Если вы привыкли начинать каждое утро с чтения статей доктора Князькина в соответствующих газетах и пополнять свой мозг знаниями о пользе гетеросексуальных отношений, то спешу вас разочаровать — местная газета Metro посвящена ежедневным убийствам в Сен-Дёни (северный пригород, населён арабами, негритосами, албанцами — в общем, всякого рода обладателями обрезанных хуёв и фимозных голов), выступлениям бедных мусульманок, которых притесняют наци во главе с Лё Пеном и не дают права носить бурки и паранджи. Есть ещё слезливые статьи про учителей в школах со специальным статусом (можете посмотреть «День юбки» с Аджани) и про докторов, которых избивают за отказ выписать рецепт на соответствующие препараты. И вся эта писанина наполнена духом толерантности и веры в светлое будущее. Социалисты, например, утверждают, что потомок алжирских иммигрантов, проломивший череп своему однокласснику — не зверь и не быдло — он «проявляет патриотизм на квартальном уровне». Охуенно.

Значит, Центр. Это всё то, откуда вы можете обозревать набережные Сены: Латинский квартал с Пантеоном, Сорбонной и Нотр-Дам, Монпарнас, Лувр и сады Тюильри, тур Эфель, Инвалиды и прочее. Улица Риволи — аналог Невского: ну просто неописуемые толпы туристов и фриков, бутики-кафе на каждом углу. Сен-Жермэн — аналогично. Остров Св. Луи — много магазов с бижутерией. В общем, если вам нужны бессмысленные траты — вам туда.

Про Север мы уже говорили. Стоит упомянуть субботнюю барахолку на станции Porte de Clignancourt — любители экзотики могут там найти африканские костюмы припадочных расцветок и прочую поебень, в которой не стыдно сходить на «Колбасный цех». Оценят.

Бельвиль. С одной стороны там находится воспетый в фильмах Пер-Лашез, с другой — крупные диаспоры турков и арабов. Много магазинов с бурками, паранджами, молельными ковриками и проч. Не весь, а район станции «Курон» (Couronne — «Корона»). Значит, поднимаетесь наверх и сразу же, просто моментально погружаетесь в миру бородатых чурок, причем таких, которых даже в репортажах из Афганистана не увидишь. Первое кафе, которое попадается на глаза, называется «Лясасо» (LʼAssassin — «Убийца»). Если у вас крепкие нервы, то можно устроить вечернюю прогулку в районе общаг для негроиммигрантов (пересечение Vaucouleurs — Fontaine au Roi).

Барбэс — это то место, куда отправляется героиня клипа Ванессы Паради «Joe le taxi». Район знаменит своим субботним продуктовым рынком. Если вам удавалось бывать на среднеазиатских базарах, то вы примерно представляете, о чём идёт речь.

Чуть дальше — Пигаль и Сакрэ-Кёр. Черные проститутки + ярмарка художников. Собственно, сам собор из «Амели».

Дэфанс — место для поклонников стим-панка, индастриала и всего самого-самого берлинского. Ультрасовременная архитектура в сочетании со своеобразными садиками оставляют неизгладимые впечатления.

Рядом — Нёйи, оплот буржуйства. Все владельцы межнациональных корпораций живут (или просто имеют) квартирку-другую в этом районе. Раён крайне тихий, абсолютное отсутствие полиции, чёткий запах анаши из всех окон.

Район Северного вокзала — большая индийская диаспора. Много аутентичных кафе, где можно неплохо прогреть специями кишки всего лишь за €10.

«Опера» (фр. Opéra) — выходцы из Японии. Много ресторанов, где можно попробовать истинную безвкусную островную кухню на воде и пару (рамэн и прочее говнище). Никакой попсы наподобие суши вы здесь не встретите.

«Марэ» (фр. Marais — «болото») — много китайцев и еврейев. Первые владеют магазинами по продаже галантереи, вторые торгуют фалафелем. Марэ — столичный оплот гомосятины и стильной жизни, суровых челябинцев здесь может хватить кондратий. Здесь много неплохих парикмахерских и мастерских стилистов-визажистов.

«Порт д'Итали» (фр. Porte d’Italie) — китайцы. Умопомрачительное количество магазинов по продаже порошков из высушенных глаз гадюк и прочих прелестей традиционной китайской кухни и медицины.

Университетский городок — самый Юг города. За ним — Периферик.

Ле банльё

Всё аналогично: Север — Юг.

• Аржантёй. Это северный пригород, славящийся самым высоким уровнем преступности во Франции. Это, блядь, не Марсель с арабами и прочей хуетой, это предместья, где импрессионисты писали свои знаменитые картины. Ну, а благодаря веротерпимости, толерантности и равенству всех наций этот вполне приличный район превратился в полное говно. Собственно, жесть начинается с вокзала Сен-Лазар, где вы должны сесть в пригородный поезд, наполненный орущими и дерущимися арабами, неграми, бабьём в бурках. Ехать сорок минут, чеченскому ветерану на адаптацию хватит. Утонченным ТП, воспитанным фильмами наподобие «Париж, я люблю тебя» лучше туда не соваться.
• Сан-Дёни. Собор и усыпальница Каролингов-Капетингов находится там. Церковь находится в эпицентре гигантского иммигрантского анклава. Европейской одежды практически нет, даже мужики ходят в бубах и джелябах. Пётр Первый просто охуел бы от размера их бород.
• Венсенский замок на востоке. Стоит посмотреть. Размеры рвов впечатляют.
• Нуази. Диснейлэнд, парочка университетов.
• Кашан и далее на Юг. Здесь уже всё чинно-блаародно: высшие школы, много зелени, исключительно коттеджи. Есть вкрапления арабских кварталов, но это в Масси, что считается глубоким зажопьем.

Лянг офисиэль

Скоро будет арабский. Пока что на французском говорит старичьё и президент, простой люд же общается на языках северо-западной Африки. Если честно, то здесь можно услышать любую речь: французы отличаются крайней степенью толерантности, так что наши жирные американские друзья, например, не затрудняют себя покупкой разговорников, а прямо матерят местных официантов за незнание английского.

У французского есть диалекты, патуа, и региональные языки. Патуа — это речь бабок из Рязанщины или Костромы. Пример — говор марсельцев и жителей Тулузы. Региональные языки — это родная речь татар или якутов. Пример: бретонский, провансаль или альзаский.

Пара фраз для быстрой адаптации:

• Pardon, Monsieur, où est-ce que je pourrais sucer une bite?
• Puis-je vous demander de m’enculer?
• Messieurs, je n'ai pas mangé depuis six jours.

Попюлясьон

• Бомжи — они вездесущи! Спят посреди улиц и проспектов на гигантских матрасах, отданных сердоболными гражданами. Возят с собой тележки, набитые жрачкой, картонками, пластиковыми бутылками. Это из категории ассимилировавшихся. Начинающие, как правило, сидят на чемоданах и смотрят жалостливыми взглядами на лица проходящих мимо: во всех новоприбывших по турвизе живёт святая вера в альтруизм — вот именно сейчас, в эту секунду дядечка-миллионер выйдет из лимузина и предложит работу за 50 000 е. В день.

• Бобо — аббревиатура от «Bourgeoisie-Bohème», буржуазия-богема. Собственно, это и есть парижане, которых показывают в фильмах и о которых так любит писать Бегбедер: модные, стильные, обязательно очки для повышения интеллектуальности, http://trucsdebobo.wordpress.com/. Характеризуются показной любовью к био-продуктам без ГМО, к покупке одежды исключительно в сэконд-хэнде (fripéries) и левыми политическими взглядами. Вся их жизнь — это стремление доказать, что негры имеют право на существование и что каждый выпитый ими глоток кофе помогает построить ещё одну школу в Мозамбике. Ебутся исключительно с неграми и азиатами, чтобы подчеркнуть свою открытость и модерновость.

• Жандармерия и военные патрули — Они секси, это без комментариев. Их выпускают повсюду и исключительно в эстетических целях. Форма шьётся по проектам французских дизайнеров (это не какие-нибудь мудаки с образованием, полученным в воскресной школе, типа Юдашкина) и чётко подбирается по фигуре солдатика. Берет, митрайетт, шейный платок — и таких трое! В отличие от нашего гоп-контингента, который с трудом вспоминает собственное военское звание, местные представители сил правопорядка действительно приятны глазу.

• Les Russes blancs — потомки иммигрантов начала 20 века. Их можно распознать по фамилиям типа Трубецкой, Долгорукий, Строганофф и прочее. Фактически нищеброды, ибо Ленин им ничего, кроме трусов, увезти не позволил, но держат марку благодаря постоянному въёбыванию на работе, подогреваемому памятью о величии царской Роисси.

• Просто французы — понаехавшие, студенты и работяги. Ничего интересного: серые лица, стандартные бытовые проблемы.

• Les Noirs gentils — буквально «Любезные негры». То же самое, что и Просто французы, просто чёрные. Чаще всего выходцы из Мартиники и Гваделупы. К ним же относятся и арабы, приехавшие в страну до деколонизации (до 60-х).

Это, какбэ, то, с чем вы столкнётесь в обычной туристической жизни.

Теперь же немножко о пиздеце.

• Арабы-негры — всё то, что понаехало из Алжира-Марокко и Мали-Сенегала. Местный аналог гопничества. Обитают вокруг Дэфанса, в Бельвиле и севернее Сакрэ-Кёр (цивилизация заканчивается там). Характеризуются своим особым говором. Кто-то его называет «Langage de racaille» (говор швали), но большинство использует название «Ouaich-ouaich» (уэш-уэш): говорим на французском, но стараемся заменить все «т» на «ч». Штаны от «Абибас», белоснежные кроссовки, куртки-пуховики, обязательно свитер с капюшоном, который накидывается на голову в любое время года. Днём адекватны, ночью откровенно опасны, особенно в указанных районах^[1]. Для ознакомления с бестиарием можно совершить прогулку по подземному переходу «Бланш» — «Северный вокзал». Основной род деятельности во время, свободное от отжатий мобилок — уличные молитвы, ношение паранджи, женское обрезание.

Наши в городе

• Русские жены — главная фикция Парижа. Таких понятий, как «сын депутата» или «русская жена», не существует. Кто готов признаться в то, что его папа вор? А кто готов заявить на весь мир о том, что она проститутка и колбасная иммигрантка? Но этот абзац посвящён не женщинам, а болезненно-обострённому чувству прекрасного, столь свойственного французам. Ну просто охуеть! где-то в недрах МИДа существует спецотдел, занимающийся отбором наигенетичнейших из отбросов среди баб, которых потом сплавляют французским мужикам. сомневаетесь? придите хотя бы раз в Посольство, так, послоняться или семчат пощелкать. Посмотрите глазами трезвого человека на существ в очереди. Автор готов прислать вам свои контактные данные, а также адрес ближайшей Castoram'ы, где вы сможете купить кусок отделочного мрамора побольше, чтобы было чем уебать, если вы найдёте это гоном. InFrance.su является довольно известным сайтом, где дана самая полная информация о современной жизни в этой стране, так что ни эта статья, ни хуета про Францию на Лурке вообще, бля, не нужны. Суть в другом — это форумы. Вот где сконцентрировано всё месиво, всё отбросы человечества, полуразложившиеся пуповины новорожденных и вторичный продукт липосакции. Темы форумов: «Как мне, бабе небесной красоты, выйти замуж и нихуя не делать», «Как мне, бабе небесной красоты, поехать учиться, нихуя не делать и выйти замуж» и т. п. Там ещё где-то внизу есть тема, набранная петитом: «Мужские разговоры». Типа, égalité. Так вот, ёбт, вся эта публика, строчащая посты на форумах про получение titre de séjour, про языковый барьеры — вот эта вся хуета тусуется у ворот Посольства. И это пиздец! Я прожил девяносто процентов своей жизни на территории Рашки и пару красивых тёлок всё-таки видел и всегда наивно полагал, что среднестатистическая русская женщина похожа на Шарапову, ну, или на эту, пожирнее, которая с Иглесиасом тусила. Но вот чтобы так, неприкрыто выставлять весь этот шок-контент на бульваре Ланн — здесь нужно иметь смелость! Они ещё с детьми, с мужьями своими…

• Буржуи — не исключено, что вы встретите и тех, благодаря кому Роисся оказалась и будет вперде. Биарриц, Ницца, Монако наполовину принадлежат (в соответствии с документами) параличным дядюшкам, коматозным бабушкам и дэцэпэшным внучкам простых, еле выживающих с голоду российских депутатов.

• Наши нелегалы — есть и такое. Сорокалетние тётки, добравшиеся до столицы парфюмерии по польской коммерческой визе. Ни образования, ни знания языка (даже английского). Места наибольшей концентрации — местные русские церкви. Первое, что вы видите на стенах, входя в храмы — это объявления типа «ответственная порядочная работоспособная русская женщина сорока лет ищет место работницы по дому с подселением» [1]. Если честно, то до такого блядского уровня Рашка не опускалась никогда: по статусу мы ниже негрил, которые просто не работают, а спокойно получают пособия и гражданство в соответствии с законом о семейном воссоединении. Познакомиться можно в сети магазинов «Гастроном». Одухотворённые лица продавщиц полезны для просмотра тем, кто слишком сильно погрузился в парижскую эйфорию. Есть также выходцы из субъектов РФ, тоже колоритные люди. Знаком с дагестанцем-наркошей, тратившим соцпособия на ширево. Уверял, что знает правильный способ баянизации по Корану.

• Туристки. Ну, они вас будут избегать и кривить рожу при попытке знакомства с ними. Вполне логично, что во Францию они едут не для того, чтобы смотреть на твоё пивное рыло. Франция — страна любви и галантных кавалеров, которым не стыдно отдаться, ты же явно к их числу не относишься.

Отношение к русским

Скорее позитивное. Будут задавать вопросы про Сталина, коммунизм, водку, Путина, Сибирь, Питер, Москву, Достоевского, Толстого. В ответ, конечно, вы скажете, что Достоевского и Толстого ненавидите, так как их вас пичкали в школе. Зато вы без ума от Бальзака, Гюго и Дюма. В глазах французов это + 100500. В школах их, как раз, ими и пичкают. Вообще, Дюма здесь считается писателем для взрослых, тогда как у нас «Трёх мушкетёров» читают уже в детсаду.

Если вы девушка, то в глазах парижанок вы ШЛЮХАБЛЯДЬПРОСТИТУТКА, потому что каблуки, короткие юбки и косметика являются атрибутом стереотипной шалавы. Для парижан, конечно, вы будете предметом обожания. Потому что вы русская. «Русская» — это т�