Рыцарь
Материал из Lurkmore
| « |
Быть может, это только ложь, | » |
| — Гулькина | ||
Рыцарь (фаш. Ritter, фр. Chevalier англ. Knight, moon. 侍, школ. Кнайт, книгхт, укр. Лицар, бояр. Витязь, евр. рас. אביר) — средневековый европейский VIP-гопник. Дворянский титул, соответствовал четвертому уровню щитовой системы: первый щит — это простолюдины, второй — оруженосцы (сквайры), третий (в Англии) — джентри, вассалы-держатели поместий.
В феодальной системе земля (основной источник профита) передавалась по наследству от отца к старшему сыну. Вторые-третьи-далее сыновья при этом могли или пойти в монахи, или выпросить у папаши немного сотен нефти на боевое снаряжение и отправиться куда подальше со смутной целью наняться в дружину к королю или ещё какому герцогу с прицелом на получение собственного клочка земли по результатам войны. Расселять на завоеванных территориях ветеранов, лояльных именно центральной власти, любили ещё римляне. В данной статье под рыцарями в основном понимаются именно эти здоровые лбы, болтающиеся по континенту в поисках спонсора. В более широком смысле рыцарь — это любой тяжелый кавалерист. В более узком и современном — альяс более-менее благородного файтера.
Этимологически, слово «knight» произошло от германского «knecht», что дословно значит «коленопреклонённый» (от knien, knieen — вставать на колени), по смыслу — «слуга», а употребительно — «простой мужик». В Германии этим словом называли подданных любого ранга, в лучшем случае наёмных пехотинцев из простолюдья, а то и вовсе крепостных крестьян, главное — способных носить оружие. Русское же слово «рыцарь» — это обрусевшее польское «rусеrz», пришедшее из германских краёв, где проживает в виде «Ritter», происходящего, в свою очередь, от «Reiter» — «всадник», «наездник». Что символизирует, французское слово для рыцаря chevalier, помимо однокоренного cheval, имеет ещё и однокоренное chevauchée, недвусмысленно характеризующее род занятий рыцаря. Ах да, и слово «кавалер», также относящееся к рыцарю, происходит от латинского «caballarius» — конюх.
Чем прославились?
| « |
Барсук-копатель: От рыцарей с оружием девочки всегда тряслись от возбуждения. Stable: Девочки просто никогда не видели настоящих рыцарей, от которых воняло за несколько километров, и которые собирали свои кишки и говно после турниров по полю. | » |
| — Обсуждение | ||
Без рыцарей история средневековой Европы была бы пресна и скучна. На протяжении всего Cредневековья рыцари не раз доставляли лулзы как самим себе, так и всем остальным. Изначально возникли как конное войско под влиянием арабской, лангобардской и (опосредованно) византийской тяжёлой кавалерии у франков в восьмом веке, когда дедушка Карла Великого, майордом Карл Молот, обнаружил, что торадицыонное франкское народное ополчение против конных воинов Пророка не канает. Его сын, внук и правнук благодаря таким новациям покорили пол-Италии и большую часть Германии и Австрии. В Англии феодальные нормы возникли из синтеза местных традиций глафордата с нормандскими кутюмами эпохи Гийома Ублюдка. Улавливаете?
 |
|---|
| Для примера, зарплата английского чернорабочего в четырнадцатом веке была два фунта в год, цена боевой лошади — от 60 фунтов (плюс затраты на содержание оной — подковать, покормить, почистить), цена доспехов эконом-класса — около 30 фунтов, а ведь они ещё и ржавеют со временем, а с ростом, к примеру, пивного пуза и вовсе требуют полной замены. И просто чтоб содержать воена в боевом состоянии, нужно было никак не меньше, чем десятка три крестьянских дворов в подчинении. Нет, пожаловать дворянством, конечно, могли, и даже частенько жаловали, но вовсе не парней с улицы. Рыцарем могли сделать, например, профессионального солдата, который лет десять оттрубил в свите у своего лорда сержантом, хорошо показал себя и нехило поднялся на бабках за счёт добычи. Простому пейзанину это не светило, да и обычно не интересовало — ему бы к родному полю назад. |
Как уже было сказано, рыцари были мастера доставлять лулзы. А именно:
- Рыцарские турниры. Так как в те старые добрые времена ещё не был придуман зомбоящик, народец развлекался кто как мог. Рыцарский турнир был весьма популярным видом развлечения среди знати. Турниры появились во Франции на рубеже XI—XII веков,
имели важное культурное и общественное значение… Не то. Можно было невозбранно лупить друг друга мечами! Скакать на конях и сбрасывать с них же копьями! Понтоваться на фоне гербов, флагов, ковров перед прекрасными дамами! Deathmatch! PvP! Быдло в восторге. - Крестовые походы. Тысячи рыцарей на протяжении XI-XIII веков устраивали себе туры по ближневосточным странам, а в XII—XIII веках — по восточной Европе. Основное задание, особенно для паладинов, — освобождение Гроба Господня (для восточной Европы — насаждение правильной веры б-гомерзким язычникам), побочные — воровать и убивать, что, тащемта, для подавляющего большинства одно и то же. При этом были извлечены всяческие лулзы, например, многие образованные люди верили, что те люди, которые сейчас торчат в Иерусалиме, буквально являются именно вот прямо теми самыми евреями, которые намедни распяли Христа. Алсо, на первый штурм Иерусалима рыцари отправились, не дожидаясь никакого осадного оборудования, с одной только лестницей и криками «А хуле!» Как следствие, вокруг Иерусалима пришлось все же немного посидеть.
- Рыцарские ордена. Каждый уважающий себя рыцарь, в особенности, если он — младший в семье сын, которому не светит ни наследство, ни аббатство, считал хорошим тоном собраться с дружбанами и организовать свой орден с турниром, но без блудниц, блудницы тогда не были в моде[1]. Бывали монашеские ордена, служащие кагбе Папе, что старались заниматься богоугодными делами, вроде организации приютов, защиты паломников и крещении язычников огнём и мечом, были и светские, при королях, вроде орденов Подвязки, Дракона или Золотого Руна, куда зачисляли разных друзей государя. Для ордена придумывались знамя, форма, устав и девиз — обычно catch-phrase из псалмов или гимнов.
Щедрый сир Вильям Маршалл |
|---|
| Однажды молодой Вильям Маршалл, позднее ставший классическим примером рыцаря, встретил на дороге беглого монаха с молодой знатной девушкой. Монах признался ему, что они любовники и убежали, чтобы жить вместе долго и счастливо. Вильям забрал у него кошель с деньгами и поехал себе дальше. Когда же он рассказал эту историю друзьям, они начали его подъебывать, что он, как последний лох, не забрал и коня. |
- Воруй@убивай. Одной из добродетелей истинного рыцаря была щедрость, которая отнюдь не соотносилась с аграрной экономикой. Чтобы кормить и раздаривать всяческие ништяки своим гостям, соратникам и подругам, рыцарю было необходимо постоянно грабить кого только можно, в том числе и монастыри, а также захватывать в плен рыцарей-соседей с целью получения выкупа. Ну, собственно и вытекающие из такого образа жизни смертоубийства. Вполне типичным для рыцаря было растратить все свое состояние, награбить нового, просрать и его, а потом по-тихому свалить в какой-нибудь ближайший крестовый поход подальше от кредиторов, злых соседей и церковного отлучения.
- Кутеж, адов угар и продажные девки.
- Непомерно высокое самомнение.
Право первой ночи
У рыцарей и прочих феодалов существовала интересная традиция. Если у кого-либо из его вассалов происходила свадьба, он мог невозбранно поиметь невесту в первую брачную ночь (картина в тему). Существует много теорий — делалось ли это просто ради процесса, либо из каких-то практических соображений.
Одной из самых достоверных является теория, согласно которой, так как феодал обычно являлся самым сильным и умным (в случае пришествия к успеху, путем заграбастания любезно выданных королем за особые заслуги земель), либо происходил из знатного рода (в остальных случаях), соответственно являлся носителем самых лучших генов, и, таким образом, разбавлял благородной кровью бесчисленные ряды быдла, что препятствовало его полному вырождению.
Впрочем, вырождались-то как раз знатные роды, поскольку со временем все они стали друг другу довольно близкими родственниками (например). У быдла же против вырождения были свои традиции — как, например, брать в жёны девок из другой деревни, но никак не из своей.
По другой теории, истоки «права первой ночи» находятся ещё в первобытном обществе, в котором существовало поверье, что девственная кровь приносит зло и болезни. Поэтому девушек лишал девственности специально обученный человек, могущий противостоять аццкому злу такой крови — жрец или шаман. Поскольку церковному пастору, несмотря на его желание, было вытворять подобное невозможно, то оставались рыцари, которых, если что, не жалко и сглазить, ну а со временем этот обычай превратился в привилегию.
Право первой ночи часто использовалось в раннем Средневековье. В XII—XIII веках оно встречалось, но реже: обычно его заменяли денежным откупом. В XV—XVI Право первой ночи стало почти анахронизмом, хотя некоторые им ещё пользовались. И даже в XVIII веке встречались единичные случаи, хотя почти везде оно было запрещено.
Сословность
| « |
Roi ne suis, ne prince ne duc ne comte aussi; Je suis le sire de Coucy | » |
| — Собственной персоной | ||
Хотя к XII веку все рыцари считали друг друга братьями во Христе — да-да, и тулузский катар, и сербский православный тоже, — а своё сословие единым от последнего гасконского кадета до императоров, но на практике между ними существовали заметные различия.
Во-первых, рыцари считались нетитулованным дворянством (чем некоторые невозбранно гордились, см. эпиграф), а значит, перефразируя классика, каждый аристократ был аристократом по-своему, все рыцари были рыцарями одинаково — аристократы воспринимались по отдельности, рыцари — как сословие, как масса. Лишь в Англии рыцарство своевременно противопоставило себя в глазах короля вечно мятежным баронам и добилось представительства в парламенте наряду с депутатами от городов в Палате общин (в противовес аристократической Палате лордов). В остальной Европе рыцарство было политически более или менее бесправным: хотя клятва требовала от них службы consilium et auxilium, первую роль всё чаще исполняли аристократы и церковники, а в представительных органах и судах аристократы с их политическим весом существенно преобладали над простыми дворянами. Попытки же чем-нибудь серьёзно «порулить» заканчивались и вовсе плачевно: даже в такой толерантной к нетитулованному дворянству стране как Шотландия один худородный рыцарь в статусе национального героя сумел прорегентствовать всего год, а через семь лет и вовсе был казнён. Да, до XV века распоследний рыцарь мог вызвать роскошествующего аристократа на дуэль, но тот под благовидным предлогом мог выставить вместо себя чемпиона (то есть заместителя, защитника) из собственных же рыцарей, что, в общем, обнуляло весь смысл затеи.
Во-вторых, сами по себе рыцари были неоднородны. Взрослая половозрелая особь, называвшаяся рыцарем-бакалавром, могла владеть аллодом, держала феод от аристократа, имела право на флажок вроде вымпела, начальство над оруженосцем дворянского происхождения и, до определённых пор, имела право посвящать других в рыцари. Оруженосец, который мог пребывать в таковом качестве до конца дней своих и передать своё положение по наследству, не имел и этих скромных привелегий (лишь в Шотландии им позволялось знамя) и получал лен от рыцаря. Наконец, папик-баннерет (англ. bannerlord) имел-таки настоящее знамя, мог командовать рыцарями-бакалаврами и вообще был ближе к настоящей знати, а вальвассоров и вовсе путали с баронами. Всё это существенно затрудняло коллективное проявление рыцарями недовольства по первому пункту.
Мифы о рыцарях
«Рыцарские доспехи весили непомерно много, и рыцарь в них не мог самостоятельно залезть на лошадь»
Миф берёт свои корни от турнирных доспехов, которые действительно со временем всё больше утяжелялись, так как усиливались требования к безопасности[2]. Кроме того, из тех же соображений в «цойгах» старались сократить количество сочленений и повысить жёсткость конструкции в целом, что, естественно, сказывалось на подвижности носителя (ну да она ему и не требовалась иначе как для пеших поединков). Но турнирные комплекты нигде, кроме турнира, и не использовались.
Боевые же доспехи, хотя и весили по-разному — так, в начале XV века выбор был в диапазоне от 20 до 35 кг, — но были гибче за счёт большего числа сочленений и позволяли комфортно носить их в течение довольно продолжительного времени (до пары суток), естественно, при условии что такие элементы, как шлем, рукавицы/перчатки и голени по возможности снимались. Так как доспехи имели грамотную систему крепления и распределения веса, тренированный человек практически не испытывал неудобств при обращении с ними и мог не только залезать и слезать с коня без помощи пажа, но и спокойно вести манёвренный пеший бой, впрочем, под него с середины XV века всё же предпочитали облегчённые комплекты. Между прочим, испытывая перед покупкой боевой доспех, рыцарь нередко пробовал в нем довольно смелые вещи: например, ходил колесом или танцевал с дамой. А хули, в бою потом всякое может приключиться.
Также беспочвенен и миф о том, что упавший с седла рыцарь не мог сам встать. Вставал, как миленький, если не терял сознание от повреждений[3]. Исключение — опять же, турниры, где рыцарь действительно был запаян в броню с ног до головы, но на турнире быстро вставать после падения было и не нужно, так как падение одного из рыцарей с коня, как правило, было финальной точкой поединка, да и коней для турниров выбирали из медлительных и низкорослых фризских или иных подобных тяжеловозов. Впрочем, правила различались от турнира к турниру, иногда и мечами махались до полной отключки.
Однако следует отметить, что вышеизложенное абсолютно справедливо только для тех случаев, когда броня делалась непосредственно под своего носителя и была идеально подогнана под его размеры. В случае же, когда доспех был получен по наследству, снят с пленного или и вовсе с трупа, подгонка под нового хозяина могла быть довольно сложной и дорогой задачей, что не всегда по карману. В таких случаях новый хозяин мог идти в бой в том что есть, жертвуя частью подвижности ради лучшей защищенности.
«Рыцари дрались насмерть и гибли сотнями» vs «Рыцари были неуязвимы в доспехах»
Противоположный по форме и одинаковый по содержанию бред, проистекающий из двух различных веток рыцарских романов — «боевой» и «гламурной».
Для начала, для того, чтобы драться насмерть, нужно, чтобы эту смерть что-то могло причинить. Но тут на пути орудий убийства встают доспехи.
С одной стороны, хороший доспех стоил больше, чем крестьянин видел за жизнь. На вершине ценовой пирамиды был украшенный доспех (обычно итальянский или немецкий) от известного мастера, который защищал ещё и тем, что обладателя такого богатого снаряжения считали состоятельным человеком, которого куда лучше взять в плен, чем убить. Такой доспех мог стоить как зажиточная деревня. Сюда укладывалась дороговизна материалов, тонкая индивидуальная подгонка, создание большого комплекта запчастей и гарантийные тесты — с XIV века на пробитие арбалетным болтом кирасы, а с начала XVI века — на пробитие её же уже пулей. Но результат стоил того — обладатель таких доспехов мог не бояться за свою жизнь: до конца XVII века топовые доспехи исправно защищали своих обладателей от всех жизненных невзгод, и ещё в английскую гражданскую иные лорды выдерживали десяток попаданий практически в упор из мушкетов. Мушкетов, Карл!
С другой стороны, развитие технологий постоянно удешевляло доспехи, и, к примеру, кольчужный хауберк, который в XI веке могли позволить себе только состоятельные люди, в XII стал доступен широким слоям рыцарей. В XIV—XV веках присутствие на вторичном рынке большого выбора устаревших доспехов ещё более снизило цены, и даже захудалый английский пехотинец-биллмен с зарплатой 6 пенсов в день мог позволить себе бригандину, которая ещё каких-то 60 лет назад была уделом богатейших рыцарей. Обратной стороной этого процесса было падение качества на масс-маркете: одно дело прославленный миланский или нюрнбергский мастер, другое — никому не ведомый эдинбургский или берлинский бронник, у которого берут просто потому, что новая кираса лучше б/у кольчуги. Да и сами нюрнбержцы и миланцы в большинстве своём работали отнюдь не на индивидуальных клиентов, а на экспорт массовой продукции в Италию, Испанию, Францию, Англию и немецкие земли.
Однако убить рыцаря всё равно было весьма непросто. Простейшим способом борьбы, прославленным ещё древними греками, была дубина: вместо малопродуктивного прорубания непрорубаемого оглушить носителя грубой силой. Глушеная рыба шла на рынке, точнее, за выкуп, не то чтобы на вес золота, но в сравнимых порядках. Поэтому для распоследнего ратника передать подраненного противника сюзерену на предмет заработать (поскольку самому простолюдину получить с рыцаря выкуп не светило) означало шанс к хорошей жизни, а добивание такового — довольно надежные пиздюли от начальства же. Отсюда популярность всевозможных палиц, моргенштернов, булав и боевых молотов (англ. war hammer).
Остальные способы включали пробитие брони клевцом, бек-де-<французское название птицы> или просто копьём либо пикой, прорубание мощным топором (практиковалось в Англии и Восточной Европе) или полэксом, оглушение/пробитие брони перначом, отрубание конечностей секирой (классический вариант со времён викингов) или двуручным мечом (популярно с конца XIV века), наконец, фехтование «в половину меча». Клевцы, боевые топоры и секиры произошли от инструмента для рубки дров, то есть изначально предназначены для концентрации максимума удара на минимальной поверхности, аналогично и с копьями. Half-swording использует принцип рычага для создания щели в броне, если имеющихся (забрало, подмышки, локтев