Николай I

Материал из Lurkmore

Николай I
Деятельность:	Жандарм Европы, хозяин земли русской
Годы жизни	1796 — 1855
Годы правления	1825 — 1855
Вероисповедание	Православие
Специальность:	Военный инженер
Итоги деятельности:	Глубокая реакция, палочный царизм

Николай Первый Палкин (домашний ник — Никс) — ещё один Романов Гольштейн-Готторп на троне России. Угнетатель либерастов, сынов гор, венгров и пшеков, жандарм Европы и Всея России, любитель армии, шагистики и прочих военных упражнений, просвещенный православный тиран, просто хороший семьянин, человек и пароход. Разработал в дуэте с графом Уваровым священную формулу монархической великой, вечной и могучей идеальной России — «Православие©™, Самодержавие©™, Народность©™». Один из эталонных символов российской власти, незаслуженно не помещенный в палату мер и весов.

Как правильно править Россией?

Николай, молодой и полный сил, приготовился вести Россию верным путём

Отношение всяких историков и интеллигентов к герою статьи всегда было не особо хорошим. Еще во времена Российской империи среди шибко умных бездельников и образованных разночинцев считалось хорошим тоном покидаться говнецом в православного усатого тирана почившего государя, попивая вечерний чай в приятной компании. Вопрос — почему?

Если кинуть взгляд на тогдашнюю Европу, совсем недавно очухавшуюся от стратегических игрушек корсиканского артиллериста и как бы откаченную к версии 1789 года на Венском конгрессе, то легко можно было заметить, что теперь не только французы, а и весь народ европейский был уже не тот, что раньше: стал недолюбливать своих богоизбранных королей, графов и князей, читал вредные книжки и слушал всяких подозрительных личностей. А Россия, будучи в полной эйфории (а как же, это ведь наши завалили империю гнусного коротышки!) презрительно смотрела на этот забугорный бардак в умах и продолжала боготворить своего Царя-батюшку.

Коленька, в отличие от своего старшего братца Александра Первого, не готовился стать императором с младых ногтей, поскольку был всего лишь третьим сыном. Другое дело, что его второй старший братец — Константин — нравом и ликом был уж слишком похож на убиенных батюшку и дедушку, ввиду чего имел все шансы последовать за ними. Николая же учили не то чтобы плохо, но всякие академики делали это так нудно и сухо, что будущий царь получил искреннее отвращение ко всяким там не прикладным, гуманитарным наукам.

Государь, следуя зову крови своих предков, искренне любил армию и все, что с ней было связано (как и папа Павел, дед Петр III и прапрадед Петр I). Поэтому юный Николай, сознательно забивая на гуманитарную хренотень, активно вгрызался в матан, фортификацию и теорию снабжения и перемещения войск, хотя, скажем, рисовать научился недурно — осталось несколько сотен годных рисунков и акварелей, что доказывает не такую уж и ограниченность сего августейшего субъекта.

Александр долго не подпускал Колю к управлению чем-нибудь серьезнее полка, в котором, кстати, героя статьи тоже не особо любили из-за придирчивости и дотошности. Популярности в высшем обществе Николай не снискал, оставаясь в тени своих более ярких родственников. Итог такого воспитания был закономерен: уже в юношеские годы Николай видел службу единственно верным путём дворянина, а Россию представлял не иначе как казарму, где на все его приказы все подданные от мала до велика отвечают только одним словом: «есть!».

Но тут внезапно настал 1825 год, Александр умер (если верить легенде, прикинулся мертвым и отправился странствовать по России-матушке в виде бродяги-старца), и все думали, что царем станет Константин. В честь него даже успели отчеканить образцы монет (константиновский рубль — редкая находка для нумизмата). Костик, правда, отрёкся от престола, когда женился на неравнородной полячке, однако если бы он действительно захотел стать императором, какая-то бумажка, о которой 99% россиян никогда ничего не слышали, вряд ли смогла бы ему помешать. Видимо, действительно испугался смерти от апоплексического удара табакеркой. Как бы то ни было, с легкой примесью теории заговора, отсюда начинается история декабристов.

История декабристов

Пафосные декабристы. Сейчас их будут казнить.

Собственно, декабристы подняли бучу не на пустом месте. С одной стороны, это было продолжением уже столетней российской традиции, национального вида спорта — со времён смерти Петра I гвардия организовала семь успешных и ряд фэйловых путчей, за что XVIII столетию историки приклеили название «эпохи дворцовых переворотов». С другой стороны, среди декабристов были уважаемы республиканские взгляды французского типа, в силу которых в одном из своих секретных манифестов заговорщики планировали не просто свергнуть монархию, но и выпилить августейшее семейство, а то и всех детей Павла I, на тот момент представлявших собой всю династию Романовых.

К тому же в России в то время вовсю цвели и пахли запрещённые ещё Екатериной всевозможные масонские ложи, кружки революционеров и прочие клубы по интересам, поддерживавшие активную связь со всякими европейскими демократами и карбонариями. Естественно, что такие общества почти сплошь состояли из патентованных випов и прочих сливок российского высшего общества. Например, «Союз Благоденствия» был настолько тайным, что о нём не знали только неграмотные, и включал он в себя несколько сотен членов во всех крупных городах империи. Эту волынку вольнодумцы могли бы тянуть ещё долго, но внезапная смерть Александра застала декабристов врасплох, вынудив импровизировать, надеясь на авось.

Со смертью Александра заговорщикам представился отличный повод. Поскольку старому отречению Константина верноподданные по привычке не придали большого значения, то и присягать организованно стали ему, начиная с самого Николая. Костенька из Варшавы пробурчал, что, мол, так не договаривались, и ответно присягнул Николаю, однако долго тормозил насчёт нотариального подтверждения своего отказа. В итоге сложилась такая ерунда, что Сенат и большая часть петербургской гвардии формально служила Константину, еще не успев присягнуть Николаю, отчего на приказы последнего могла забить. А то и его самого забить «за Константина и жену его Конституцию» — или просто свергнуть, яко узурпатора, не нарушив присяги. Планировалась также и точечная акция — проникнуть во дворец и аккуратно пришить Николашку, но исполнитель — Петя Каховский — в последний момент перед началом операции малеха припустил жидким в трусы.

Однако Николай был не лыком шит и разгадал хитрый план декабристов. Вернее, о плане его осведомил один из заговорщиков — Ростовцев, коий в последний момент раскаялся и вернулся в лоно самодержавия, предварительно известив об этом своих товарищей, на что они отреагировали равнодушно. Одним словом, когда декабристы вышли на питерский майдан в 10 утра и стали собирать войска, они вдруг обнаружили, что Сенат и войска успели присягнуть Николаю ночью и уже вовсю служат новоблагословенному императору. Былинный отказ. Декабристы без боя простояли на бодрящем морозце до вечера, их успехи ограничились пришитием питерского генерал-губернатора Милорадовича, по некоторым теориям заговора крышевавшего всю декабристскую движуху, а попытки проникнуть в Зимний были отражены без боя сапёрным батальоном. Затем по единственному полностью вышедшему Московскому полку и толпе любопытствующего быдла царские молодцы-артиллеристы врезали несколькими картечными залпами (около 1500 фрагов, большая часть — гражданские). Кровавая гэбня, не теряя времени, крепко взялась за расследование этого неслыханного доселе в России восстания интеллигентов — в июле следующего года пятерых организаторов повесили (троих сразу, а двоих со второй попытки), а остальных причастных отправили на курорты Сибири и Кавказа.

Войнушки

Как замечено выше, сабж не отличался пацифизмом и за тридцать лет царствования успел повоевать: четыре крупных войны и куча мелких операций по принуждению к миру (например, поход в Венгрию). Так уж вышло, что в годы его правления эта страна находилась в зените военного могущества и держала всю Европку в кулаке. Кроме того, победа над безбожными лягушатниками позволила России и de jure претендовать на положение Империи добра и главного утирателя слёз бедных, обиженных карбонариями, монархов. Николай поставил перед собой две цели — разнести идеалы монархизма в Европе и Турцию — в клочья. Усмиритель демократов и революционеров хорошо разбирался в нахлобучивании своей самодержавной воли на головы подданных и неудачников-соседей.

Как царь польских бунтовщиков усмирял

Исконно имперский способ тролить поляков «…за усмирение Польши»

1830 год. Малоизвестная у нас, для поляков это, естественно, трагическая и знаменательная дата, повод поскрипеть зубами на przeklętych Mongołokacapów. Как всегда при русско-польских войнах, поляки хотели восстановления исторической справедливости — то есть не только освободить от русских свои исконно пшекские земли, но и прихватить назад Хохлянд с Бульбингемом, где тамошние холопы их в гробу видали. Тем более что при Александре Первом поляки жили как бы в своей независимой Польше, но и как бы в России — у них была своя армия, парламент и прочие плюшки независимой страны, но с русскими монархом, командующим армии и наместником от царя же. До поры до времени пшеки терпели такое положение, пока русская власть не решила начать потихоньку закручивать гайки — вводить цензуру и продвигать на денежные и важные должности всяких неместных дворян.

Восстание застало русские власти врасплох. Как всегда в таких случаях, был виноват Запад (бабахнувшая революция во Франции и гадящая англичанка). Еще немало провинился наместник-Костенька, откровенно симпатизировавший полякам и до последнего не веривший, что те возьмутся за ружья, сабли, вилы и косы. Когда некто Высоцкий (не тот) внезапно подбил жолнеров и студентоту на бунт, Костя представил себя в польском плену и, обладая бурной фантазией, тут же засверкал пятками к границе родной России. А разъярённому брату объяснил, что не желает участвовать в польском бардаке и умывает руки. «Это конфликт исключительно поляков и их короля…» намекнул хитрожопый Константин Павлович Николаю Павловичу, кто будет разгребать все это говно.

Паны официально низложили Николая как короля Польши, прислав в Питер официальную делегацию, а затем занялись своими любимым делом — срачем друг с другом в Сейме, не в силах решить, кого назначить диктатором на время войны с Россией.

Как и следовало ожидать, имперская армия, после небольшого замешательства и живительных пиздюлей от вышестоящего начальства, довольно быстро подтянулась к месту разборок, организовав себе троекратный перевес над пшекскими отрядами (около 150 тыщ против 50-ти). Польские генералы или отчаянно тормозили или не менее отчаянно, но неумело, притворялись спартанцами перед ордой персов. Поскольку заграница в поддержке молодой демократии ограничилась, как обычно, пердежом в СМИ, близость полной дупы для кичливых ляхов стала очевидна. При приближении варварских орд русской армии к Варшаве поляки снова показали, как они могут быть едины перед лицом врага — вспыхнул бунт уже против бунтовщиков. Русские были тут как тут и под музыку взяли Варшаву. Осталось только добить отступивших повстанцев во славу Императора, но те успели разбежаться по соседним странам. Самой Польше достались славные анальные кары — после этого она официально лишилась автономии, со всеми последствиями (wodka, bałałajka, rubel вместо незалежнего злотого), а местных католиков стали активно склонять к оралу принятию православия. У тру-патриота Польши все эти воспоминания и сейчас вызывают гарантированный приступ русофобии.

Как царь демократию европейскую душил

Повествуя о подвигах нашего Топтыгина, никогда не следует упускать из виду один момент. В 1815 году европейские монархи, за четверть века уставши раздвигать булки перед пролетарским штыком и помня о судьбе французского короля, доигравшегося с экспортом революции в Штаты, постановили: паровозы, летящие в коммуну, давить на стадии чайников. Для практического воплощения сего благого замысла они запилили т. н. Священный союз — монархический Интернационал с правом взаимопомощи от красной угрозы. К этому праву и воззвал в 1848 году австрийский кайзер Фердинанд, одолеваемый бунтующими венграми (что было довольно забавно, учитывая, что Австрия считала Россию врагом).

А у венгров просто кончилось терпение. Австрийское правительство, фимозное и фофудьеносное не меньше нашего, но на немецкий манер, тогда напрочь забило на нужды своих венгерских подданных. Особенно сильно, как всегда, возбухли дворяне и шибко умная интеллигенция. Они-то и подняли венгров против австрияков. Вначале им везло — Австрия натурально провалилась в гражданскую войну: на юге бунтовали итальянцы, словенцы, бошняки, чехи тоже не спешили спасать своего императора и сами взялись за стволы, укры-галичане тихо ждали, чем все кончится, а пшеки радостно присоединились к бунту на стороне венгров и даже получили генеральские чины при них.

Итак, Фердинанд возопил о помощи к Николаю — ведь даже Вена подверглась атаке бунтующего народа (правда, своего, австрийского), на что получил решительное «Да»: мало того, что супротив кайзера-батюшки бузят, так ведь и с пшеками богомерзкими снюхались, гады. Запрягали, как всегда, медленно и, не дождавшись русских, Фердинанд отрекся от престола, с облегчением переложив проблему с озлобленными народами империи на плечи своего 18-летнего прыщавого племянника Франца-Иосифа. Участие поляков в войне не пошло на пользу венграм ещё и в том плане, что, подобно пшекам, мадьяры прониклись ымперством и решительно козлили другие народы, входившие в границы Венгерского королевства, в особенности гордых хорватов, и в итоге оказались ими закономерно посланы к черту-с. Как всегда, (скучный зевок) русские наваляли венграм по самые Буду и Пешт, заставив их капитулировать. И как всегда, лидеры революции были казнены руками русских. В итоге свежекоронованный император австрийский Франц-Иосиф сказал своему коллеге спасибо, но с венграми примирился и с тех пор начал уважать, поменяв название империи на Австро-Венгрию. А Николай Павлович вновь вышел палачом, сатрапом и душителем свободы и получает теперь дождь экскрементов ещё и из Венгрии.

Как царь сынов гор усмирял

Шамиль, икона современных горцев

Не учившая историю школота развлекается такими демотиваторами

Нет, Николай Павлович хоть и был тираном, но на Кавказе он воевал не потому, что ему это лично нравилось, а по наследству — еще с 1817 года здесь перманентно велись пострелюшки. Дикие и не очень дикие горцы не первое поколение враждовали как друг с другом, так и со всеми соседями. И не нужно думать, что во всём виноваты только нохчи, не в силах сдерживать в себе зов предков, зовущий грабить корованы, идущие через перевалы в вассальные Империи Грузию и Азербайджан. Пары добрых слов достойны и адыги, и абхазы, тем более что именно они получили по ушам больней всех прочих (уже при сыне Николая Александре Освободителе адыгов и часть абхазов насильно выпинали к туркам, заселив на их земли будущих кубаноидов, а некоторые племена подверглись почти полному истреблению).

С воцарением Николая на Кавказе проблем становилось всё больше и больше. Местные упорствовали, не желая соблюдать законы какого-то там государя-императора. Борясь с сынами гор, Ермолов и его преемники использовали методы противопартизанской войны, действительные до сих пор, типа коллективной ответственности горцев за порядок в округе, депортаций немирных и зачисток воюющих аулов, стравливания тейпов и прочих. Однако Ермолова после декабристского путча убрали с Кавказа, другие командующие были очень уж зависимы от царя и работали грубовато, а восток, как известно, дело тонкое. Самое интересное началось в конце 1830-х, когда царю осточертел бардак на Кавказе и он приказал в разы увеличить контингент войск, настроить побольше крепостей в ключевых пунктах, ускорить найм юнитов и как можно активнее карать целыми аулами тех, кто замечен в набегах на корованы. Горцев Дагестана не на шутку припекло — а поскольку индивидуальный терроризм тогда был не в ходу, они на время объединились против урусов в подобие государства. Знаменитый в некоторых кругах Имамат Шамиля, довольно резво противостоял России. Горцы отлично знали толк в партизанщине и стелс-набегах в предутренний час на сонные крепости. В некоторых случаях им удавалось выпиливать даже целых имперских генералов и десятки полковников, а также похищать заложников из всяких благородных офицеров, требуя за них немало бабла.

Примером упоротости или упорства, кому как приятнее, чеченцев и их союзников в войнушках с Россией послужит малоизвестное сражение за Дарго (1845). Армия отправилась в очередной карательный поход на территорию Имамата и наткнулась на хорошо организованную армию противника. Одиннадцать дней стороны активно выпускали кишки друг другу. Русские всё-таки победили и взяли сраную крепостицу Дарго, задавив дагов числом. А смысл? Одних генералов выпилено было аж четверо, помимо нескольких сотен другого офицерья, и охреневшие от такого оглушительного успеха солдаты отступили на перегруппировку, сдав крепость обратно. Мертвых нохчей, естественно, никто не считал, но их тоже полегло очень много.

Шамиль, будучи отнюдь не укуренным фанатиком, а хитрым и расчетливым дядькой, со знанием дела годами умело кусал имперские власти за мягкое место и беспощадно держал своих (полу)диких подданных в узде. Но, как всегда, ему это не помогло — очередной командующий князь Барятинский предвосхитил полководческий гений Буша-младшего и ливийского ПНС, тупо скупив полевых командиров Шамиля и поочерёдно выкурив его из нескольких укреплённых аулов-баз. Шамиль сдался, но вместо пыток и казни был одарён всякими ништяками и сослан сначала в Калугу, потом на Украину, а затем выпущен за кордон в Мекку, где и умер. Но веселье на Кавказе, конечно же, не закончилось. Некоторые русские офицеры, служившие там и задроченные постоянными пострелюшками с бородачами, мрачно шутили, что попали на Вечную войну, которую и правнуки не закончат. В общем, они оказались правы — далёкие потомки через полторы сотни лет продолжили славное дело этих воинов.

Лишь систематическая вырубка густых лесов, подкуп одних племён, репрессии к другим и переселение поближе казаков позволило Империи переломить войну в свою пользу. Но и то лишь спустя не один год. А Николай до финальных аккордов этой войны так и не дожил.

Как царь решил силушкой со всей Европой помериться

Так как дядя Никс в тогдашней Европе играл ту же роль, что и дядя Сэм в современном мире, неудивительно, что он пользовался не меньшими уважением и любовью. Так как Россия успешно распиарила своё невъебенное военное могущество, неудивительно, что обижать русского человека собралась почти вся Европа. Так как трёп о собственном величии становится опасен, едва в него поверишь, неудивительно, что Эта страна войну пр�