Крымская война

Материал из Lurkmore

Крымская война
Фейспалм на общем фоне квасного патриотизма.
Дата 1853-1856 гг. Место Крым, Кавказ, Балканы, Петропавловск-Камчатский, где-то в Черном и Белом морях. Причина Попытка священного воссоединения славянских народов Россией и естественное нежелание остальных такого исхода. Итог Парижский мирный договор (Коалиция 1-0 Россия).
Стороны
Коалиция: Лягушатники Турки Туманный Альбион ВНЕЗАПНО Сардиния	Россия Греция
Командующие
Наполеон III Сент-Арно † Канробер Кардиган Раглан †	Нахимов † Истомин † Корнилов † Тотлебен Меншиков
Силы сторон
Франция — зуавы, вундер-пароходы, Турция — турки, казаки, ошметки флота, Англия — пароходы, нарезные ружья и солдаты, тонкая красная линия, Сардиния — берсальеры, продовольствие.	Российская империя — солдаты и моряки, наглость, заветы Суворова, Севастополь, хитрый план, русский авось и дух. Греция — Греческий легион (1 тыс. штыков), партизаны на Балканах
Потери
Франция — тысячи солдат и престиж, Турция — фактически вся армия и весь флот, Англия — тысячи солдат, илита, кони, спертые пушки, дохрена бабла Сардиния — продовольствие.	Николай I Крепостное право Некоторая территория, спёртый флот Шанс на быстрое и эффективное развитие промышленности.

Крымская война — эпичная заварушка России vs Турции, Англии, Франции и примкнувшего к ним Сардинского королевства, запомнившаяся страшными фейлами командования и героизмом (а может, просто глупостью) обыкновенного люда всех воюющих сторон. Хотя, если честно, …никто не хотел умирать.

Повод

Со славных времен Наполеона, почти 40 лет в Европе не происходило крупных войн. Прогремели маленькие локальные мочиловки, прошла «Весна народов», но не было чего-то такого большого, от чего всем немедленно захотелось бы мира. Именно поэтому требовалась какая-нибудь мощная разрядка, причины для которой имелись уже у всех сторон: Россия уже давно мечтала съесть Балканы, Турция облизывалась на Кавказ, Англия и Франция бесились при виде русского флота в Черном море. Поэтому повод нашелся быстро, и он, как водится, был религиозным. Наполеон III, будучи поставлен на трон во многом благодаря католической церкви, решил убить двух зайцев: и за место рассчитаться, и с русскими повздорить. В 1852 году, ссылаясь на поспешно извлеченные из архивов договоры, он высказал туркам следующее условие: все ключи от святых мест в Палестине (бывшей тогда в составе Турции) должны передаться католической пастве. Православной России такой поворот событий, естественно, не понравился, и она стала ссылаться уже на свои договоры.

Охуевшие турки попытались сначала угодить и тем, и другим, но фокус не удался. В один прекрасный день под стены Стамбула подплыл французский супер-пароход, начиненный вундервафлями, и реквизировал ключи у плохих дядь. Тут настала очередь охуеть Николая I. Он послал на разборку своего фаворита А. Меншикова. Однако тот просрал там всё и вся ввиду своего раздолбайства и непомерного ЧСВ. Например, отказывался кланяться бусурманскому султан-паше. Султан-паша, дабы заставить неугодливого уруса кланяться, велел сделать дверной проём ниже; тогда Меншиков стал входить в аудиенцию спиной, а чтобы пройти в дверь, нагибался раком и… показывал султану свой жопесъ, да. По другой версии, Меншиков тем самым выполнял особой важности секретное задание своего босса Николая I — своим хамским поведением провоцировал горячих турецких парней на ответные и совсем немирные действия. В дополнение россияне, чтобы повлиять на непокорных турков, заняли Молдавию и Валахию, уже вовсю нарываясь на войну. И в итоге нарвались — турки, посовещавшись с англичанами и французами, решили чужими руками наказать Рашку и приняли бой.

Краткий обзор войны

Антивикторианский английский мульт 60-ых годов XX века, показывающий мощь тогдашней пропаганды.

Британская, Французская и Османская империи суммарно составляли примерно половину Земного шара, и баланс сил складывался явно не в пользу Российской империи. Вот только точек соприкосновения у них почти что и не было — основные центры для ударов по России были: на Балтике — Питер, в Белом море — Архангельск, в Тихом океане — Петропавловск, в Черном море — Одесса, Херсон и Николаев. А также Кавказ. И все. Некуда размахнуться.

Собственно, война получилась откровенно вялой, особенно с учетом суммарной мощи участников. На Балтике (наиболее важное направление) дальше грозных маневров и перестрелок дело не зашло, в Тихом океане все кончилось одним неудачным десантом (малоизвестный фейл англичан, которые умудрились эпически проиграть слабому гарнизону с хитрым планом), аналогичный фейл англичан на Белом море, когда войска владычицы морей не смогли взять Соловецкий монастырь, обороняемый монахами и инвалидной командой. Кавказское направление эпичными битвами тоже не радовало, и только в Крыму были какие-то активные события, хотя и они напоминали скорее местечковую стычку, чем серьезную войну крупных империй. В Крыму было несколько мелких битв и почти годовая оборона Севастополя, от которого союзники захватили южную часть (правда, добровольно вернули через 2 месяца — просидели внутри меньше, чем снаружи).

А теперь рассмотрим наиболее Значимое™.

Как всё начиналось

Вначале побеждали русские войска — их боевой дух был крепок, ибо солдаты ещё помнили эпичное опиздюливание наполеоновской армии. Весь 1853 год прошел в куражном настроении. И на Дунае, и на Кавказе турков драли со всех сторон. Дело закончилось тем, что в одно прекрасное утро адмирал Нахимов разбил турецкий флот ко всем чертям в бухте Синоп, причем не просто разбил, а выпилил чуть менее, чем полностью: бегством из Синопской бухты спасся один-единственный турецкий корабль — пароход «Таиф». В истории это событие осталось как последнее сражение парусников.

Всё веселье началось с приходом союзников.

Сей солдат коалиции как бы намекает нам, кто должен победить.

Ничтоже сумняшеся, французы с англичанами, поняв, что не удастся туркам в этот раз Рашке насолить, сами двинулись в поход. Сначала они вяло постреляли в Одессу и Севастополь (неудачно). Затем они часть войск отправили десантировать какую-то Добруджу (где половина десанта сдохла от холеры). Отправили войска фейлить на Камчатку (о чем ниже). Вконец охерев от фейлов, коалиция решила зохавать Крым и высадилась в Евпатории. И тут им впервые повезло: в сражении на Альме им наконец удалось разбить русских и прорваться к Севастополю. Правда, перевес сил был в два раза, а с моря палил флот англо-французов, и вообще у них были нарезные винтовки, а у русских — гладкоствольные ружья. Правда, для ру-начальства последнее замечание — отягчающее обстоятельство, но служит оправданием для ру-солдат.

Но тут союзники проявили верх долбоебизма: подойдя к северной стороне города, где стояла небольшая крепостица, они так испугались её размеров и укрепленности, что решили обойти её и атаковать с юга. Ров и вал от крепости стоит до сих пор, кстати, сейчас там воинская часть. Весь прикол был в том, что в городе никакой обороны почти и не было, а её пятитысячный гарнизон как раз быстрого натиска противника и боялся, и за время огибания крепости пополнился людьми.

Деблокировать крепость так и не удалось. Сражение под Балаклавой продулось, зато породило несколько мемов (о них тоже ниже). Инкерманское сражение продулось из-за упомянутого уже долбеня Меншикова, который оставил в резерве 30 тысяч солдат и в самый ответственный момент о них забыл. В общем, судьба всей войны — войны, в которой участвовало 3 крупнейших империи с одной стороны и одна с другой (примерно 3/4 всей суши) — стала решаться в Севастополе, под стенами городка с 50 тысячами населения, ёбаный стыд.

Оборона Севастополя

Хотя главнокомандующим армии формально оставался Меншиков, адмиралы Корнилов, Нахимов, Истомин и инженер Тотлебен взяли командование на себя (собственно, сухопутного генерала попросту не было, городок-то был явно задрипанным). Все четверо, а особенно последний, за короткое время сумели качественно организовать оборону в городе, понаставив по периметру редуты и насыпные сооружения, да причем на то время не имевшие аналогов в мире (в частности, корзины с песком — дешево, но сердито). С кораблей содрали всё вооружение (другого взять было негде) и разложили его по окопам. За короткое время были поставлены под ружьё десятки тысяч солдат и матросов. Большую часть запертого в бухте флота пришлось затопить (пушки и прочее уже лежало в окопах), чтобы пароходы противника не взяли порт с моря. Себе на всякий случай оставили секретный фарватер. Мероприятие это было тяжелым — ведь для матроса корабль, что дом родной. В конце концов русские заперлись в крепости и стали корчить союзникам рожи.

Вы спросите, а что же в ответ сделали они. Да, собственно говоря, ничего. Их главному, Сент-Арно, заболевшему холерой и лежавшему при смерти, было уже всё равно, и потому, пока русские укреплялись, коалиция гоняла балду. Кроме того, непонятно откуда по Европе разошлись слухи, что крепость уже взята, скоро Россия падёт на колени, и всех заберут домой на голубом вертолёте. Однако это было глубоко не так, и Арно заменили Канробером. Вот с этого дня и началась самая мякотка. Севастополь стали периодически поливать бомбами и нападать кучными людьми.

Гарнизон держался долго и упорно — 349 дней весь город от мала до велика (а вы что думали — котёл всё-таки!) участвовал в обороне: мужчины или партизанили, или воевали, женщины строили укрепления, а детишки собирали использованные ядра, ибо других уже не хватало. Причём собирали под прицельным огнём цивилизованных европейцев, о чём будущие общечеловеки с гордостью (цивилизованно прикрываясь необходимостью) писали домой. Не хватало вообще много чего — производя вылазки на позиции противника, солдаты приносили оттуда в качестве трофеев не только нарезные ружья, боеприпасы и провиант, но и шанцевый инструмент. Северная сторона города и крепостица на ней, что удивительно, союзниками толком не блокировалась и, переехав через бухту на лодочке, небольшой отрядец получал возможность грабить корованы, в другую сторону можно было наладить какое-никакое, но снабжение. В свободное же от войны время севастопольцы жили обыкновенной жизнью: ходили на балы, попивали винцо, рубились в карты. Единственное, что могло их тогда отвлечь, это крики раненых в госпиталях да свист случайных снарядов. С продовольствием, конечно, были проблемы, но у противников, что удивительно, особенно у Англии, дела были ещё хуже. Резервы и еда приходили к ним мучительно медленно, а однажды все их корабли с продовольствием погубила ужасная буря, после которой севастопольцы целую неделю собирали на берегу импортные шубы. Несколько раз прошла и выкосила полвойска чума, а затем холера.

Вообще, полковник холера был явно на стороне русских. Если в ходе сражений (а точнее, сидения под бомбёжкой) поубивали друг друга примерно поровну, то от болезней у союзников перемерло на треть больше. Примечательно также, что санитарные потери чуть ли не в разы превосходили боевые.

Однако время шло, а город не мог держаться вечно. Таяли люди и снаряды у русских, один за другим выбыли сначала Корнилов, затем Истомин и душа обороны — Нахимов. Был ранен молодой, но подающий надежды Тотлебен. Попытки спихнуть союзничков в море и под Инкерманом, и под Балаклавой оказались неудачными. Состряпанное наспех сражение на Черной речке окончилось полнейшим провалом (русские войска были расстреляны пушками, даже не сумев подойти к противнику) и только подорвало последние силы Севастополя.

А политические верхушки союзников требовали быстрого и качественного решения проблемы. Летом 1855 г. начались мощнейшие бомбардировки, да такие, что через несколько лет осматривавший руины города Марк Твен отметил в своих «Простаках за границей», что «Помпеи сохранились лучше, чем Севастополь».

Один из самых важный пунктов обороны — Малахов Курган.

27 августа произошел последний и самый решающий штурм, в котором объединенному англо-французскому войску противостоял маленький, но храбрый отряд под командованием Хрулева. Совершая чудеса храбрости, он до вечера оборонял ключевые позиции — Малахов курган и Редант — но был попросту задавлен числом. Под конец французам удалось их захватить, что нанесло удар по городу, от которого он уже не смог оправиться. Командование затрубило отступление. Севастопольцы по понтонному мосту откочевали на северную сторону…

На других фронтах

Где-где, а на других фронтах нам везло больше.

Операция Петропавловск

Казалось бы, при чём тут кровавая гебня.

Один из фэйлов союзников, часто упоминаемый Задорновым в своих «нутупыыые». Казалось бы, при чем здесь Камчатка, однако англо-французский флот таки приплыл в Петропавловск, намереваясь взять городок нахрапом и не подозревая, что его уже давно ждали, а у защитников был готов хитрый план обороны. Собственно, даже несмотря на то, что защитники порта сделали все возможное для подготовки (плюс им подфартило с фрегатом «Аврора»), вражины имели двукратное превосходство в живой силе и просто подавляющее в огневой мощи, так что основания надеяться на скорую победу у них были.

На самом деле, причины появления в жопе мира наших западных друзей понятны. Тихоокеанский англо-французский флот должен был отлавливать и анально карать русские суда, не допуская ограбления своих корованов, но получалось не очень. Корованы вроде не особо страдали, но и ни одного русского в Гонолулу и прочих злачных портах отловить не получилось (кроме яхты какого-то абрамовича того времени из князей, что был наиебантяйнейший стыд по тем временам: медведя льва послали кровопролития учинять, а он чижика съел). Бравые морячки заподозрили, что если они не добудут что-нибудь типа ожерелья из носов и ещё каких-нибудь трофеев фром тхе Сайбирия (виз лав), то не видать им респектов от соплеменников. Для получения профита без особых потерь был выбран Петропавловск в расчете на слоупочество и похуизм русского командования. Когда эскадра союзников вошла в Авачинскую бухту, погода была тихая, так что защитники порта ясно слышали легкое потрескивание шаблонов. Тем не менее, благородные доны изволили атаковать русских.

Сперва союзники попытались пролезть через парадный вход, планируя к обеду завершить дело. Нападавшие подавили часть батарей, составлявших огневой замок порта. Одну (Сигнальную) завалили ядрами, на другую (Красный Яр) набижал десант, который, впрочем, недолго там пробыл (возможно, убедившись в выходе пушек из строя). Не сумев пробиться в порт внаглую и получив в результате боя заметный урон, англичашки с лягушатниками отошли на отдых. Лулзов добавило то, что командующий эскадрой, английский адмирал Дэвид Прайс, для того чтобы придать бодрости вверенному подразделению, застрелился в начале боя, что заставило отложить первый штурм на сутки. Видимо, он что-то подозревал.

Немного отдохнув и закопав туловища павших товарищей, союзники родили ещё более хитрый план, который заключался в том, что надо идти в обход. На эту мысль их натолкнули проплывавшие рядом мирные американские китобои, клявшиеся, что этим путём они попадут прямо в сердце города, поскольку когда вас ждут с моря, надо с горы на лыжах. Союзники поверили и планировали уже даже не обед победителей, как в первый раз, а, не стесняясь, — завтрак. Прикрывавшие секретную тропку у озера хилые батареи были сравнительно быстро подавлены английскими десантниками и артиллерийским огнем, но, захлебнувшись в ближнем бою, английские юниты полезли на Никольскую сопку (господствующую над портом высоту), чтобы оттуда расстрелять защитников крепости ружейным огнем. Там они встретились со своими друзьями-французами, штурмовавшими бугор с другого направления (лягушатники при этом подавили Смертельную батарею), и приготовились было уже медленно спуститься с горы и _{станцевать лезгинку} забрать все курки-яйки. Но малочисленные руссиш зольдатенс перешли в контратаку. В первые секунды начинающейся контратаки руссиш снайпер Иван Сунцов отправил Командующего союзным десантом, Капитана Гибралтарского Полка Королевской Морской Пехоты Чарлза Алана Паркера, в страну вечной охоты. Русские сблизились и ударили в штыки. Вскоре лесной бой быстро разбился на эпизоды, а когда дым рассеялся, несостоявшиеся тузики сами были разорваны грелкой, сброшены с обрыва (очень крутого и каменистого) на пляж, а потом отправились нахуй и с пляжа, оставив на гостеприимной камчатской земле среди гор прочего лута знамя собственно Гибралтарского Полка Королевской Морской Пехоты. На пути домой от огорчения умер и второй адмирал Англо-Французкой тихоокеанской эскадры, Феврие Де-Пуант.

На фоне не шибко удачной Крымской кампании победа на Камчатке способствовала поднятию ЧСВ Николая I и поцреотов того времени. Впоследствии, в честь этого события был назван броненосец «Петропавловск», флагман 1-ой Тихоокеанской эскадры, печально известный утоплением Макарова. Батхерт же союзников виден хотя бы из того, что через несколько месяцев, подкопив силы, они попытались жестоко замстить. Но хитрые русские эвакуировали порт почти начисто (прямо перед носом союзников), оставив только несколько самых упертых и юродивых.

Этот эпизод войны помимо локальной победы принес ряд лулзов причастным и непричастным.

• Во-первых, стелс-переход фрегата «Аврора» и транспорта «Двина» в Петропавловск. Кстати, этот факт вызвал жестокое FFFFUUUU у союзного командования.
• Во-вторых, самонадеянность союзного командования и жесточайший облом доставляют неимоверно. Среди жителей Петропавловска ещё можно встретить легенду, как англо-французы, надеясь на быструю победу, загрузили целый баркас под завязку блэкджэком и шлюхами, чтобы по-быренькому отпраздновать успех. Якобы, первым же ядром баркас был потоплен, а не достали его до сих пор из-за того, что там, мол, была дырища ажно до центра земли. Но если кто до него доберется, того ждет полный комплект для блэкджэка и нетронутые шлюхи. Такие дела.

Почувствовать настроение момента можно у Симонова в стихотворении «Поручик»:

В Белом и Балтийских морях

Всемогущий аглицкий флот сумел добраться и сюда, правда, как и в случае с Петропавловском, совершенно бессмысленно. В Балтийском море к серьёзным портам их не пустили, огородившись новоизобретёнными морскими минами, и пришлось брать затерянную в Финляндии крепость Бомарзунд (win и fail русского оружия одновременно: с одной стороны, союзники потратили немало времени и сил на захват третьестепенной крепости, с другой — строили 20 лет, а потеряли за 4 дня), а в Белом они никого, кроме моржей, не нашли и со злости обстреляли ни в чем не повинный Соловецкий монастырь и деревянный кремль Колы, который стоял бы до сих пор.

Конец кошмара

Двухглавая ворона сваливает из Севастополя.

Как оказалось, осада имеет очень сильное психологическое влияние на людей, причём явно отрицательное. За всё время войны почти весь высший командный состав, особенно у России, принял героическую смерть. В том числе это коснулось и Николаши Первого. Чувствуя, что он перестаёт быть жандармом Европы, импыратор стал гулять в легкой куртке на морозе. Конец немного предсказуем — его место получил Александр II. Молодой царь от такого наследства высрал кирпичи: казна пустая, весь мир — враги. Поэтому при первой же возможности (собственно, потере Малахова кургана, то есть одного холма в одном городе) заключил мир. При этом сам Александр II, подводя итоги войны, довольно тактично сказал: «Россия выходит из Крымской войны», мол, мы б вам ишчо показали бы Кузькину мать, да времени нету.

Вот тут-то русские дипломаты не подкачали. По сути, коалиция могла себе потребовать пол-России, так как в противном случае Россия попадала в полную изоляцию от внешнего мира и, соответственно, внешней торговли, но, напуганная Севастополем (считай, воевали на одном только полуостровке за один город, а сколько времени и сил потратили), удовлетворилась передачей одного вшивого городка-крепости (Карс, если быть точным) потерявшегося на общем фоне Турции, при этом вернули Севастополь обратно, баш на баш то есть.

Как обычно, поражение в войне сильно повлияло на общественную жизнь России. Со всех щелей послышались приправленные квасным патриотизмом крики о подорванном авторитете, о том, что надо что-то менять (освобождение! крестьян!) и побыстрее. Так что не просрали бы Крыма — не освободили бы население от крепостной зависимости. Ибо в англиях и пиндостанах — как хотите, а в этой стране главное — политика, а не какая-то там экономика.

Есть мнение, что Россия перед войной планировала выйти в Средиземное море, почему, собственно, и была остановлена коалицией. Возможно, завоеванием Туркестана и его включением в политическую и культурную орбиту России мы обязаны именно поражению в Крымской войне, так как после внушительного урока от европейцев Петербург обратился на Восток и в Центральную Азию, откуда было уже рукой подать до Британской Индии. Ничего не напоминает?

Герои осады

Живые…

• Даша Севастопольская — дочь матроса, который погиб во время Синопского сражения. Оставшись сиротой, она продала свой дом, имущество, купила лошадку с тележкой и сама, по своей инициативе отправилась на поле Альмы вытаскивать из боя раненых, перевязывать и отвозить их в тыл. Всю кампанию провела, вытаскивая тела раненых с полей сражений.
• Николай Пирогов — русский стелс-хирург, делавший по 20 операций в день, попутно успевая выдавать на-гора множество научных трудов.
• Петр Кошка — крестьянин из деревни Малые Кошки, партизан, матрос и вообще няшный чел. Жестко троллил англичан, воруя под самым их носом еду, пушки, ружья, часто прямо с живого тела, а иногда и сами живые тела. Например, широко известен такой эпизод. Однажды во время неудачной вылазки были убиты два его друга-пластуна. Для устрашения противника культурные и благородные британцы закопали их трупы по пояс перед крепостью. В ответ Кошка подобрался к их лагерю, откопал одно тело, а затем под пулями (при этом пять из них попали в тело убитого) вынес его в свои окопы.
• Флоренс Найтингейл — английская сестра милосердия, заложившая основы современной санитарии и ухода за ранеными в госпиталях (менее, чем за шесть месяцев после её прибытия в Турцию смертность в лазаретах снизилась с 42 до 2,2%).
• Роджер Фентон — английский фотограф-энтузиаст, волею судьбы ставший первым в истории фотокорреспондентом. Фототехника того времени еще не позволяла снимать бегущих и орущих человеков на передовой: они все равно получились бы смазанными (да и незадачливого фотографа с его громоздкой камерой могло запросто размазать случайным ядром). Поэтому Фентон отирался в союзном лагере, снимая незамысловатые сценки из армейской жизни. Чем и прославился, запечатлев на своих уникальных фото краешек уходящей эпохи лихих гусар и бравых гренадеров.
• Костя Станюкович — девятилетний сын морского офицера, помогавший папе воевать. Впоследствии писатель.
• Лев Толстой — тогда ещё молодой артиллерийский офицер, а потом лютый графоман, написавший много ведомой и неведомой хуйни. После войны стал ярым пацифистом.

Пативэн «Фотовэн» Роджера Фентона.

…и мёртвые